We got a black hawk down, I repeat, black hawk down

Мое лицо жестоко и упрямо, глаза под защитными очками смотрят в сумерки, выискивая опасность. В руках поводья, на коленях Сайга. Над лесной дорогой мигали первые звезды, бойко несли олени, тихо скрипел снег под полозьями нарт, а за спиной Лена напевала какую-то дурацкую песенку. Да-да, я вернулся в Схрон,

Моя отвага, упорство и сила духа, воспитанные чтением постапокалипсических боевиков, чуть не испарились, когда открыл глаза. Прямо в лицо безжалостно смотрит вороненый ствол гранатомета. Ох, и олень я! Как можно потерять бдительность в логове врага? В этом мире больше нет союзников. Каждый гребет под себя, стремясь продлить существование, выжить, во

Подготовка к выживанию в постъядерном мире научила одному из важнейших навыков. И это не меткая стрельба, или сборка-разборка Сайги на время. Нет. Я стал кое-что понимать в сортах тушенки. Перед закупкой основной партии продегустировал десятки видов. Какого только дерьма не пихают в банки ушлые производители – кишки, болонь, хвосты

Наверно, в каждой школе был «красный уголок»? Кроваво-алые стяги, пошарпанные пионерские горны, буденовские барабаны, значки с пятиконечной звездой, бюст Ленина, расшитые золотистой вязью вымпелы, колосящийся герб. Я, конечно, такое не застал, но в детстве нас водили в подобный музей. Пока одноклассники угорали над своими тупыми приколами, я глотал ком

Промозглые облака расступились, как занавес Большого Театра, где я, конечно же, никогда не был. Монотонный бег моего идеального пульса на секунду сбился и замолотил с удвоенной силой. Никогда не видел такой красоты. Даже опустил дуло смертоносного гранатомета, забыв про врагов, убийства, задание. Я парил в километре над землей, и волшебный

В порту среди укутанных в ледяные шубы кораблей, причалов, пристаней и подъемных механизмов такси со скрипом остановилось. Несколько солдат прохаживались туда-сюда. Видать охраняли все хозяйство. Надо будет как-нибудь наведаться сюда при случае. Наверняка, внутри этих посудин полно разных ништяков. – Мы на месте! – бодро крикнул таксист. Наконец-то, блин.

Часто мы не замечаем, как играем в чужие игры. Люди загоняются по своим делам, суетятся, участвуют в движняке, стараясь удовлетворить обыденные потребности. Кажется, что мир устроен по правилам, которые суть что-то незыблемое, как постоянная Планка. Но код игры пишут совсем другие люди. Чем они отличаются от остальных? И люди

С каждым днем фанатские кодлы беспределили все больше. Что зенитовцы, что «кони» не участвовали в общественных работах, предпочитая грабить слабых. Говорят, даже жрали человечину. Это все беспокоило Юрика. Омоновцы не совались в фанатовские зоны стадиона. Их сил едва хватало, чтобы контролировать склады и пункты выдачи еды. Паек, кстати, с каждым

В первые дни люди еще ждали помощь. Менты взяли под охрану все кафешки и склады с запасами пищи. Выдавали понемногу и только тем, кто учувствовал в работах по растаскиванию завалов и переноске трупов. Пара футболистов и несколько важных персон из администрации попытались качать права. Командир ОМОНа вывел их в центр

Места оказались неплохие, в середине трибун. Глядя на людские волны, Юра чувствовал легкую тошноту. Толпа кипела и бурлила, как блевотина в огромном унитазе. Сходство дополняла, медленно отодвигающаяся под бравурную музыку крыша свода. Снаружи повеяло свежестью, и стало лучше. Сквозь открывшееся отверстие поле озарил широкий луч солнца. Мурашки побежали по спине.

Клиент встретил на вокзале. Улыбчивый дядька лет сорока. Звали его Геннадий. Был он весел и слегка суетлив, будто торопился куда-то. – А вот и наша красавица! – Гена подхватил круглый походный аквариум и начал корчить забавные рожи Зюзе. Та смотрела меланхолично – навидалась в родном террариуме и не таких придурков. – Куда двинем?

Толстенькая амфибия с трудом уместилась в ладони и теперь поглядывала выжидающе. Давай, мол, не дрейфь, я вся твоя! Юра поднес к носу. Пахло нормально, тиной и водорослями. Бока животного терпеливо надувались и опадали. Ну, чего ты ждешь? Он быстро провел языком по скользкой спинке. Хм… интересный вкус. Еще пару раз,

мУсталость навалилась неожиданно, придавила мощно, как тяжелый карьерный самосвал. Уже не сбежать. Мы снова взаперти. Но в этот раз апартаменты получше. Не холодная камера, а уютный зальчик, оборудованный словно вип-номер в элитном отеле. Что с нами будет дальше? После дьявольской схватки на Арене Жести мы стали новыми героями Кандалакши.

Взревела бодрая музыка. Вот к нам шагнули три урода, остальные принялись медленно обходить. Двое из наших, не выдержав, бросились на ближайшего, истерично визжа и размахивая кривыми железками. Тот торжествующе зарычал и легко сбил одного кулаком. Второго поджарил в ту же секунду из встроенного в нарукавник огнемета. Видимо, это и есть

В конце коридора вспыхнуло сияние солнечного дня. Свист, крики тысяч глоток и мощный бой немецкой драм-машины ударил по перепонкам. Из глаз, отвыкших от света, брызнули слезы. Сильный тычок в спину заставил двигаться вперед. Ослепшие, растерянные, оглохшие мы выходили наружу. Ворота за спиной закрылись. Как стены возвышающиеся трибуны стадиона взорвались

Мы сидели с Леной в сухой траве на крыше схрона и любовались закатом. Один из последних теплых дней перед вечными холодами. Но тогда мы не подозревали об этом. Раскупорили последнюю бутылку вина, и нам было хорошо. Мы чокнулись кружками из нержавейки. Я обнял ее за плечи. Но Лена не стала

Кажется, только теперь я ощутил суровость войны в полной мере. Относительно спокойные месяцы в Схроне, вдали от жестокой опасности, сильно притупили мою бдительность. Да, мне удалось пережить пекло ядерных бомбардировок, ужас бесконечных холодов и голодных охотников до чужого добра. И сейчас нас чуть не отымели пенсионеры-извращенцы, оказавшиеся по совместимости

Где-то вдали за окном бабахали взрывы. Стекло иногда звенело, но держалось в старой раме. Мы с боевыми камрадами тревожно переглядывались. Пендосов с улицы, как ветром сдуло. Значит, наши пошли на прорыв. Можно было, в принципе, сматывать удочки. Но бабка все выставляла на стол угощения. Никому не хотелось обижать такую

Со стороны леса двигались стайки зеленых огоньков. Наши выдвинулись, не стали меня дожидаться. Я быстро обшарил мертвяков. Забрал сухпайки и рацию. Она тут же ожила, затараторила отрывистыми пендосскими командами. Гнусавый голос в моей башне услужливо переводил: – Сержант Монтгомери! Группа Дельта-Браво, вашу мать! Доложите обстановку! В вашем секторе замечено движение!

После небольшой мотивирующей речи, нас разбили на отряды. Нашим сержантом стал какой-то Игорь из Саратова. Мне он сразу не понравился. Напыщенный больно, разговаривает со всеми, как с говном. Грохнуть его что ли во время атаки? – Так, в колонну по одному и за мной! – приказал Игорь, сплевывая в снег. – Зачем?

Минуло всего две недели после жестокого уничтожения мародеров и захвата райцентра. Но атаку на базу пендосов постоянно откладывали. Это время я проводил, как обычно. Совершал разведывательные рейды вокруг Схрона, искал дичь и занимался любовью с Леной. Такая жизнь вполне устраивала, и я уже начал думать, что захват северного города отложат

Ну, вот и все. Битва проиграна. Я аккуратно положил безжизненное тело на пол и распрямился в полный рост, готовясь встретить смерть. Безжалостная усмешка судьбы – быть застреленным из собственной Сайги. Зато, нанесли мощный урон ублюдкам. Через пару дней неведомое командование зачистит этот уголок беспредела и беззакония. Жаль, не доживу и не

Я перепрыгнул кучку трупов с отрезанными ушами. В сухом милицейском протоколе написали бы: «жертвы скончались от множественных колотых и резаных ран». Но эти мысли бегущей строкой пронеслись по краю сознания. Мертвые не интересуют меня. Взгляд сканировал бушующее пространство в поисках живых агрессоров, которых нужно перевести в более спокойное состояние. Начались

Как битой по голове долбанули. Хоть и крепкая она. Все равно шок. Мозг несколько секунд переваривал обескуражившую информацию. Медленно выдохнул, пошарил в кармане, нащупал пачку. Нечеловечески захотелось курить. Глубоко затянувшись и выпустив дым, я спросил: – Катенька? Какая еще, блин, Катенька? – А чо ты кипешуешь? – удивился Вован. – Хуль, любов у нас

Проснулся и, не открывая глаз, пошарил рукой по кровати. Хотелось прижать Леночку и продолжить вчерашний экстаз. Но ощутил только пугающую пустоту. Странно. Обычно она встает на несколько часов позже. Что, блин, стряслось опять? Я открыл глаза и вытащил из-под подушки револьвер. Наверно, я выгляжу глупо, пробираясь на цыпочках, без